ЗАГАДКА ФИНАНСОВОЙ МОЩИ ОРДЕНА ХРАПА - І варакин А. С. – Розенкрейцеры рыцари Розы и Креста

ГЛАВА 4.

^ ЗАГАДКА ФИНАНСОВОЙ МОЩИ ОРДЕНА ХРАПА


Немного правды


Нам осталось прояснить (или приблизиться к прояснению) о важнейший вопрос: откуда все-таки у Ордена Храма возникли ті громадные средства, приписываемые им?.. Поскольку цифра, рая приводится, обладает большим разбросом у разных авторов, станем придерживаться никакой конкретной суммы, а скажем сто: это были громадные деньжищи. Причем значительная их ча все же досталась в 1314 г. и Филиппу IV, и Римской церкви, вопр легенде о 18 возах, якобы растворившихся в одном из портов ции Скорее всего, нет, да и быть не могло: тамшшеры были держа-техями корагевскЫ/ казны, а потому прекрасно знали. что нельзя соблюсти необходимого уровня секретности, чтобы переместить огромные деньги из Тампля куда-либо, потому что кроме них за королевской казной приглядывали и люди короля, которые уж никак не прштустили бы «18 возов* с деньгами (сокровищами). К тому же из книги М Мельвнль мы узнаем один любопытный факт, касающийся богатства тамплиеров. Оказывается, незадолго до ареста Ордена выяснилось, что банкиры храмовников не могут справиться суправле-нием королевской казной. Почему же? Потому, что собственные банковские средства Ордена не могли сравниться но объему с королевскими (казна Филиппа IV была громадна), а потому вопрос об управлении королевскими деньгами становился неразрешимым (малый капитал не может вести операции с большими капиталами просто потому, что он меньше)- Fane один довод против того, что Филипп мог позариться на деньги Ордена и решил его уничтожить. Впрочем, доказать это невозможно, удивляться — пожалуйста.

Однако прежде все же скажем несколько слов в защиту «нехорошего- налы Климента V, которого п миру звали Бертран де Го и который прежде был архиепископом Бордоским. Во-первых, он очень многим в своей папской карьере был обязан именно Филиппу, продвинувшему его в понтифики. Во-вторых, усилиями того же Филиппа Красивого папская резиденция в самый разхар процесса над Орденом Храма была перемещена из Рима в Авиньон (1309) (а сначала— на некоторое время в Бордо), и это, согласитесь, связывало пане руки. В третьих, один только Бог видиг, какими способами Климент V изворачивался, надеясь не замараться п неправедном деле уничтожения Ордена Храма. История уже свершила свой виток, принесены *ертвы. которыми стали в том числе и сам французский король и авиньонский папа. Даже папские буллы, ставящиеся п вит/папе Клименту V нынешними (и тогдашними) сторонниками Ордена Храма.

том числе великим Данте, изъязвившим врагов, особенно папу, носят столь неопределенный, столь двусмысленный, расплывчатый арактер, будто написаны не в осуждение Ордена и уж никак не на •релмет его уничтожения. Все не так просто, и тем более историю да'^ СЛЬзя судить с позиций нашего времени: вспомним ire столь уж "с преступления сталинизма, являвшиеся приметой другого, Р уже не нашего премсип, чтобы мы могли ясно осознать нсвозможность однозначной оценки этим событиям. Самым верным критерием неоднозначности обоих процессов, весьма, кстати, сх но характеру, является один очень значительный факс: и процесс тамплиерами, и процессы 1930—1950-х в СССР оставили по себе куменгальные подтверждения того, как они происходили. Если Ф липп и Климент (так же. как Сталин и Берия) были истинными и сгуиниками. они. во-первых, уничтожили бы за собою все следы, первую очередь обличающие их бумаги — протоколы. Этого не и изошло: бумаги в обоих случаях остались. Значит, и те и другие тали себя правыми перед историей...


^ Младшие сыновья Старого Света


По обратимся к богатствам Ордена Храма. Не только иссле тели. исиытьшающиеантипатиюктлмтшиерам, ной самые, бы. ярые поклонники не могут умолчать о том, что современн Ордена считали тамплиеров алчными.

Стоп, скажем мы себе. Как же так? Во-первых, рыцари давали бедности!.. Возможно, «алчность» тамплиеров проявлялась в нии о финансовых успехах Ордена? Однако настойчивость в д вании средств на обшее дело никак с алчностью не спутать. О. многие пропускают этот странный эпитет, данный рыцарям X теми, кто жил с ними бок о бок, как абсурдный, то есть отмах ся от него. Я тоже хотел так сделать: подумаешь, -алчные», —а это стиль XII века? Нельзя же сегодня проникнуть в душу среди НОВОГО человека, чтобы на 100 % знать ее. Может быть, под ал тью тогда понималось нечто иное, чем сейчас?..

И все же определение это не дает покоя. И вот что я думаю.

Первый вариант. Если комуто неизвестно, то рассказываю: европейская цивилизация порождена младшими сыновьями. О сок европейской ситуации слышен и у нас, oit материализован в л Ивана-дурака (и Ивана-царевича) из русских сказок. Хотя к лж привела Ивана его же стрела (читай: судьба), по ведь отец ничем мог ему помочь: кое-как женил двух старших сыновей на помсШН ей (или боярской) да на купеческой дочках. То, что лягушка оберн ся царевной, это чистой поды алхимическая формула, и все пр ки Великого делания здесь налицо (иссле^тумте самостоятельно.

юсто, тем более что большинство русских волшебных сказок — это алхимические аллегории, а возможно, и народные трактаты о Великом делании)- В любом случае. Иван сам себе добывает и счастье, и царство- Причем совершенно не важно. Иван ли он дурак или Иван-царевич: приключения, схожие с Великим деланием, обязательно происходят. И награда следует непременно.

Отчего же так получилось, что младшие делали историю? Поясню. Согласно действовавшему в то время праву, отцу наследовал только старший сын. Соответственно, все тс, кто были его родными братьями, но были моложе, не получали ничего. В этом была своя справедливость, и вы легко убедитесь в этом, когда вспомните, что Ярослав Мудрый (вроде мудрый же!) иоделил Русь между 11 сыновь-ямИ_ _ и что стало с Русью после него?.. Есть даже очень простой ответ на вопрос, почему не младший сын получал наследство, а именно старший. Да потому что старший к моменту смерти отца усиевал вырасти, стать дееспособным, а младший мог еще качаться в люль ке. Потому что люди сколько жили, столько и рожали, и, с одной стороны, может быть, для порядка и хорошо, что не жили слишком дол го: выросшие младшие не успевали войти в разум и объединиться против отца, — а после драки, известно, кулаками не машут.

Оставшись без имения, на которое мог бы прожить, куда шел младший? В военные, в юристы, в учителя, в монахи, в ученые, в иоэты и так далее. А поскольку младших физически было больше, чем старших, представьте, как при том институте собственности могли развиваться науки и искусства, духовность и военное дело! Англичане, например, с гордостью копстатируют, что Англию создали младшие сыновья.

Наконец, что касается нашего аспекта (если пы помните, мы говорили об алчности). Несмотря на то что младшие сыновья с детства знали, что им ничего не достанется, несмотря на то что с детства уже готовили себя к своей взрослой профессии (на выбор — либо ид перечисленных, либо из не перечисленных мною), все-таки жизнь их была окрашена той обидой, какую они испытывали к старшему бра-1у, а возможно, и к отцу. И в первую очередь эта обида касалась мате ^пихяьпога. Если говорить о родительской или братской любви, ееу них чогло быть предостаточно, а вот будущих средств к жизни не было.

°нхтно, что такому человеку и жениться проблематично (должен содержать семью). и приживалом у старшего был, ис хочется, и так


далее. А потому, вероятно, алчность в младшем сыне воспитыв> сама собой. Ну. не хотелось ему пи работать, ни служить! Хот< хапнуть — и жить, как старший. Потому наверняка и Робин Гуд происходили из младших. Раздавал он что-нибудь бедным нет — это еще вопрос, а пот грабил — это точно. И я думаю, что. даже становясь рыцарем Храма, молодой человек долго еще не мог п сить в себе этот воспитанный с детства комплекс. Потом, до всем, а особенно себе, что он не только может, но и вообще скло к аскетизму, тамплиер все-таки не мог докшшть тем, кто видел его молодым воином в белом плаще, что алчность побеждена, — было здно: мнение о нем. как об алчном, уже укоренилось. А тут еще новые рыцари подрастали, и у каждого знакомый блеск п гла Люди смотрят на них сейчас, а этот блеск погаснет не скоро... И из обывателей и когда осознавал, что эти самые рыцари, у кото в карманах мог завестись какой-то грош на несколько часов, да и лишь с разрешения магистра, в данную минуту попсе не распо" ны что-то и где-то хапнуть, а делают историю Европы?..

Ну, пожалуй, остановимся, поскольку этот париант. думаю, яс Это маркиз Карабас, у которого только кот в санотах, а сам он гол бос.

Второй вариант. Этот будет посложнее иервого. Этот вар предполагает, что тамилиеры умели делать золото, то есть знали рет Великого делания. Выл рыцарь нищ и наг. а наутро кухарка чайно обнаружила в его комнате 18 золотых слитков. Куда столько? Значит, алчный.

Опять обывательское: если втихаря для себя они делают из золото, значит, алчные. Как простому человеку, который сл только звон, а не знает, где он, доказать, что не бывает носвященн* го. который бы хотел добыть Философский камень ради того, бы варить из чего попало золото для обогащения? Да и вообще, лото — это нросго побочный эффект Великого делания, никуда от него не денешься, а ведь затевается-то все не ради презренного Никто этих объяснений не примет. В обшем. как ни скрывайся, как ни выкручивайся, не» если у тебя имеется сундук золота, рано или поздно на него наткнется твоя прислуга, крыса или порока унесет кусочек... Так или иначе, а перед соседями и правителями великий делатель беззащитен так же, как круглый сирота, за кого некому за* ступи ться.

Да и кто они. тамплиеры, как не круглые сироты? Обыватель не понимает высоких принципов и мистического чувства и смотрит на человека, уходящего в монастырь, однозначно как на того, кто хочет не работать, а получать. Служение Господу и самоизнурение работой или службой не считались. Да что говорить о том времени, когда на моей памяти был один заведующий отделом культуры, который, планируя День города, подсчитывал затраты на мероприятие, по исклю-чал из них оплату театральным актерам:

— А онито не работают, а играют'. За что же им платить?..

Итак, мы рассмотрели два варианта, два сценария, которые, на мой взгляд, объясняют причину, но которой тамплиеров звали алчными. Третий вариант тоже имеет право был., по он, как вам совершенно ясно, включает в себя сочетание первых двух, а потому не рассматривается.

Если кто-то может дать алчности тамплиеров другое, и более правильное, объяснение, мне это доставит огромную радость.

Ну а теперь посмотрим, откуда еще могли возникнуть богатства тамплиеров, если не с помощью алхимии. Возвратимся ко времени Собора в Труа.


^ Жнть-пожнвать и добра наживать...


Опять припомним, что на Соборе во Вьенне кто-то из сочувствующих рыцарям Храма назвал Собор в Труа. утвердивший Устав Ордена тамплиеров, -Вселенским собором-. Вселенским он быть не мог. и мы об этом уже говорили. Во-первых, на нем были только католики, во-вторых же. он никак не мог носить этого статуса но той причине, что церковных чинов на нем было очень мало, да и те были мелки. чтобы придать Собору статус высокий. Фактически основным и главным событием в Труа было официальное утверждение Ордена и передача магистру его Гуго де Панину полномочий и привилегий, которых Орден Храма до сего момента не имел.

Кроме духовных лиц на Соборе присутствовали сами рыцари, а так-

'федставители светской власти. Каков же был состав Собора? Луч-С'Чем Мельвиль, об этом никто не сказал, а потому дадим ей слово: Ссм"'^ва аРхиспископа — Реймсскнй и Сансский. десять епископов.

ь аббатов, ученые клирики — мэтры Фуше и Обери Реймсскнй — со множеством прочих лиц, "о которых, - говорит Жан Мишель, трудно было бы рассказать", собрались в Труа. Возглавлял Собор кардинал-легат Матвей Лльбанский. но исгинным авторитетом для Собора был Бернар Клервоский. ибо собрание состояло почти целиком из его друзей, учеников и ревностных последователей.

Нет ни малейшей надобности говорить здесь о жизни или трудах св. Бернара, мистика и эрудита, государственного мужа и "Божьего человека". Его призвание дало о себе знать с отроческих лет, и власть над душами людей становилась со временем все более неотразимой. В двадцать три года отказавшись от мира, он почти силой увлек за собой пятерых братьев, дядю по матери, отца, сеньора де Фонтен, три десятка друзей, которые все как один были "люди благоро или образованные". Бернар принял обет п Сито, оплоте цистер анского монашества, откуда он вскоре уехал, дабы основать отдел нис ордена в Клерво. Обладая духовной мощью, строгостью, личным обаянием и многочисленными дарованиями, он скоро стал бесспорным авторитетом Церкви своего времени, не испытывавшей недостатка ни в знаменитых людях, ни в святых.

Два таких человека, - Гуго Монтегю, епископ Оксеррский, и ен (Стивен) Хардинг, цистерцианский аббат, — также присутство ли на Соборе в Труа. Этьен, англичанин по происхождению, б* возможно, наиболее влиятельным духовным лицом после Бер* Он принял постриг в Шерборнском монастыре, основанном в ности еще англосаксонскими королями, но вкус к учению сна привел его в Шотландию, затем — в парижские школы, и наконец в Рим. "Он умел сочетатьзнание литературы с благочестием; был лив в своих речах, улыбчип лицом; духом своим он всегда утешался Господе". Поющая Рим, чтобы возвратиться в Англию. Этьен Хардинг по нуги остановился в бенедиктинском монастыре в Молесмс, п Бургундии. Тамошний аббат, молодой и пылкий Робер де Тьерри, старался изменить жизнь своих монахов и привести их к чистоте изначальных правил. Этьен принял участие в его реформах, а когда оказалось, что монахи неисправимы, уехал с Ровером и несколькими мо-леемскими братьями учреждать новую общшгу в Сито, третьим аббатом которой он стал. Это и был святой Этьен, составивши цистерцианцам их измененный устав, "Хартию милосердия", ггроиз-педение удивительной четкости и ясности, которое определяло монастырскую жизнь до мельчайших деталей.

Из всего ученого собрания лишь один оказался неподвластным сиянию св. Бернара и не страшился даже его гнева. Это был Жан И, пископ Орлеанский, возведенный на кафедру милостью короля франции Людовика VI. прелат, снискавший своим скандальным образом жизни прозвище Флора — по имени прекрасной римлянки, воспетой Овидием, что так занимала средневековые умы. Но и это служит нам поводом для любопытного наблюдения. Ибо Жан Мишель, вне сомнений, избегая величать подобного человека прекрасным духовным званием ериеяриз ("тот, кто бдит"), называет его просто ргааи1 ("гот. кто возглавляет", или буквально "тот, кто танцует впереди") — эпитет главного из жрецов Марса. Термин общепринят в церковной латыни для обозначения епископа, и Жан Орлеанский не- мог обижаться. Но намерение Жана Мишеля очевидно, когда в списке из десяти епископов он именует так лишь того, кого великий Иво Шартрский называл "суккубом и содомитом". И это представляется доказательством, что наш текст — подлинный протокол Собора. Такое презрение к Жану Орлеанскому могло исходить только от современника.

Что до прочих, вовсе необразованных, то мне сдается полезным привести их как свидетелей в этом деле, ибо они являются поборниками правды, как-то: Тибо. граф [Шампанский и де Бри]; граф Не-

верский; Апдре де Бодман.

Бернар Клервоский старался прекратит!, разгоревшиеся в ту пору распри между епископом Ланским и графом Шампанским, чтобы оба присутствовали на Соборе, поскольку вопросы, которые собирались рассматривать, требовали столько же военного опыта, сколько и духовного. Сохранилось письмо аббата Клерво. написанное графу незадолго до Собора, где он просил всеми средствами помочь легату, а п особенности — присоединиться к имеющим быть принятыми решениям. Это письмо воздает должное милосердию графа Шампанского, оканчиваясь перечнем достойных сострадания случаев, по поводу которых св. Бернар взывает к его помощи. Послание не скрывает гакже и жестокости нравов того времени, ибо у одного из несчастных, чьим защитником выступает святой, были выколоты глаза, а мущество после его поражения в судебном поединке конфискова-НО По "Риказу самого графа.

Дружба Бернара и Тибо была горячей и прочной; тем не менее помешала последнему покровительствовать Пьеру Абеляру.

Но граф Шампанский был весьма могущественным правителем со сложным характером, не вполне понятным простым монахам Клер во. которые говорили о нем в "Житии святого Вернара" со сме< робости и снисхождения, как если бы превозносили кротость лы

Этих четырех человек — Вернара, Этьеиа, Тибо и Жана — м< представить олицетворением четырех сторон облика нового ордена: Бернар —духаскетичный и мистический; Этьен —умеренная дисциплина и братская жизнь; Тибо — куртуазные рыцарские добродетели. А Жан в самом начале нуги позволяет разглядеть призрак трагедии, которой завертится история таміьтисров».

Итак, МЫ получили полную картину и полновесные характеристики присутствовавших на Соборе лиц. И тем более убедились в то) что Собор в Труа вовсе нельзя назвать -Вселенским», хотя он и бі значительным для того времени. А роль, которую сыграл Собор I дальнейших событиях, может характеризовать его как действі но важнейший для истории не только Святой земли и Франции, и мировой. Это первый шаг к тому, что мы назовем потом возвьп пием и падением Ордена Храма, без которых невозможно пр< вить Средневековья ни Европы, ни Востока.

Обратим внимание на то, что Гуго де Пайен, ставший перві магистром Ордена, как и Тибо Шампанский, дворянин из Шампани. Следовательно, присутствие на Соборе графа Тибо вдвойне не чайно: его влияние (вернее, влияние его дяди) распространяло* далеко за пределы Шампани. Однако не забудем, что. как выясня* ся. первое руководство Ордена оказалось северным и ««суровы! аскетичным, каковым был и сам св. Бернар. Южные мотивы и азность возникнут л среде тамплиеров чуть позже, а пока — толі набожность и чистота помыслов и нравов, верность принятой себя миссии. В этом смысле Гуго де Пайен похож на первого прави* теля Иерусалима Годфруа Бульонского, которому довелось пробыть таковым лишь до 1100 г. (смерті, оборвала его срок): Годфруа не принял титула короля — он так и остался носящим присвоенное себе: ние -Защитник Гроба Господня*. Потому первым королем стал брат Бодуэи (Балдуни 1).

С самого начала истории христианского Иерусалимского ко* девства Святая земля остро нуждалась не только в защитниках, но і вообще п людях. Многочисленное стотысячное племя крестоносце и переселенцев, отправившееся в Иерусалим из Европы в 1101 г.«И

ктически в полном составе погибло в Анатолии, и таким образом штучадось. что почти с первых дней своего существования Исру-чимское королевство попало в экстремальные условия, и нас не „гут вводить в заблуждение никакие восторженные сообщения Святой земли о том, как прекрасно живут там переселенцы, — эти сообщения история сохранила л письмах и донесениях из Иерусалима в Европу.

Для исполнения своей миссии Ордену Храма, конечно, требовались средства. И немалые. Необходимо было строиться, экипироваться одеваться и обуваться, питаться, содержать конюшни, пекарни, лекарни и другие необходимые для существования объект ы. Даже для того, чтобы переместить людей новых братьев из Европы, — нужны были средства нанять или арендовать суда, деньги на содержание этих людей в пути, оплату ночлега и т.д. Потому Гуго де Пайен и его товарищи не торопились после Собора возвращаться в Святую землю: их миссия в Европе только разворачивалась.

М. Мельвиль справедливо замечает, что неизвестно, как бы обернулась вся история с Орденом, если бы в 1126 г. в братство тамплиеров не вступил граф Гуто Шампанский. Тибо Шампанский - это его племянник Тибо де Бри. в свое время получивший от Гуго принадлежавшие ему земли. В то время как Тибо присутствовал на Соборе в Труа, старый Гуго оставался в Иерусалиме в качестве брата-тамплиера. Через два года он там же и умрет (ИЗО). Именно Гуго Шампанский передал Бернару земли в Клерво, чтобы тот смог основать свой монастырь. Как видите, все, что делал св. Бернар Клервоский. он делал при поддержке своих близких друзей и родственников. Тем более справедливо замечание М. Мельвиль о присутствии в истоках Ордена Храма таких людей, как Гуго Шампанский и св. Бернар.

Было бы неприличным не перечислить имена первых рыцарей. Дошедшие до нас благодаря Жану Мишелю, упомянутому писцу. ОЧО тем более необходимо, что не все из 9 рыцарей, составивших костяк Ордена, сейчас известны. Приведем текст М- Мельвиль:


торыми
■А также был там брат Гуто де Пайен. магистр рыцарства, с неко-

из своих братьев, коих он привел с собой, а имени

оланом, братом Годфруа и братом Жоффруа Бизо; братом Пайеном Дс ^0нДИдье. братом Аршамбо де Септ-Аманом. Сей же магистр 1уто, аа своего всем известного послушания, поведения и строгого сле-


І


^ ТШЫЕ ОБЩЕСТВА. 0PQEHA И СЕКТЫ


РИЕШЕЙКРЫ РЫЦАРИ РОЗЫ И КРЕСТА


«


дования правилам, с рал)-же получил место позади названных (перечисление шло следим за списком духовных лиц. — А.В.)».

Также в 1120 т. в качестве брата тамплиера пребывал в Святой ле Фульк V Анжуйский. Он призвал и других высоких прави-земель и провинций к паломничеству в Иерусалим, и многие довали его призыву. Таким образом, благодаря собственной де ности. а также благодаря соучастию столь известных людей братства уже и в первые.годы своего существования было велико.

^ Все это говорится мною для того, чтобы подвести вас к п нию последующих за Собором в Труа событий. А они касаются раз добычи средств для Ордена Храма.

Одним из первых па этом этапе деятельности храмовников Альфонс 1 Арагонский, королі,, активно бьющийся с ыаврами. осаде Бургоса (1131J он завещал тамплиерам треть своих Арагоне. А Тереза Португальская еще 19 марта 1128 г. передала лену свое владение Сур (вероятло. сегодня это Сори) на реке дегу. вместе с замком. Этот стратегический замок лежал на пути из Португалии, и подарок был выгоден обеим сторонам: лиеры брали на себя защиту южных путей, а королева снимала с это нелегкое бремя.

Уже сам факт, что тамплиеры смогли справиться в 1128 г. с подарком и сумели усмирить недовольных этим обстоятель подданных Терезы, образовав одно из первых командорств, ритза то. что. конечно, к монету Собора в Труа братьев-ры было уже далеко не девять и что в Труа прибыли вместе с ма ром вовсе не шестеро братьев: -новоиспеченным» рыцарям X Гуго де Пайен не доверил бы утверждаться в Суре. Вот что п ходит в Португалии дальше: -Несколькими годами позднее ее (Терезы. - ЛИ.) Альфонс пожаловал им обширный лес Сера, е находившийся в руках сарацин. После жестоких сражений рыцари, освободил участок земли, основали города Коимбру (этот имеется в 1 Іортугалии и сейчас - в бассейне той же реки Мондсгу АЛ.), Родин и Эту. Церкви этих городов были подчинены неп: ственно Папе, без права вмешательства какого бы то ни было' копа. Тамплиеры не платили десятины. Пользуясь игрой слов Сера и cera (воск). - они отсылали в Рим в качестве всей п< лишь фунт пчелиного воска в год-. (М. Мельвиль. История О Тамплиеров.)

^ Перечисленные на Соборе в Труа рыцари, как уже сказано, дале-„,,, ппнбывших с Гуто де Пайепом, разъехались после Собо-

КОПеВССИЗНрИОЫВШИХ1.1у|. Д-.И-И .]

ра no FBpone. не торопясь возвращаться в Святую землю. Демарш Гнал предпринят с целью добиться пожертвований в пользу -новоиспеченного» Ордена Храма, а также мобилизации в свои ряды новых членов. Вот что пишет М. Мельвиль:

•Гуго возвратился в Нормандию к королю Генриху I Английскому. Генрих "принял его с великим почетом и пожаловал ему много сокровищ золотом и серебром. Затем король послал его в Англию, и был он там принят всеми достойными мужами, которые одарили его ил г.виих сокровищ, равно как и в Шотландии", Вероятно, прежде чем покинуть Англию, Гуго заложил основание новой ветви ордена Храма с центром в Холборис. Во Фландрии перед графом Гийомом Кли-тоном ходатаем за орден от имени своего рода выступил Годфруа де Сент-Омер. сын шателена в городе Ссит-Омср и один из первых Бедных рыцарей. Гийом Клитон предоставил тамплиерам Фландрский Рельеф — выплату, взимаемую с каждого наследника, вступившего в обладание своим феодом, и этот дар государя получил одобрение фламандских и нормандских баронов. Первым среди свидетелей, удостоверивших его, был Осто де Септ-Омер. которому впоследствии было суждено стать тамплиером и отличиться в ордепе. Гийом де Фоконбср. владелец Ceirr-Омера. вместе с прочими выплатил ордену Храма рельефы своей сеньории с приходами Шлипп и Лесс си:

1уго де Пайен возвратится в Святую землю в ИЗО г. вместе с Фуль-ком Анжуйским, который отплыл для женитьбы на наследнице Иерусалимского королевства. Некоторых других братьев Палестина недосчитается: Пайен де Мондид!.е станет магистром Франции, аЖоф-фруа Било - Лангедока.

Вы видите, что Орден Храма стремительно берет свои позиции в пароме. Возникает нечто вроде ажиотажа: один за другим, будто наперегонки, в Орден вступают новые члены, при этом многие отказываясь от своих владений или от большой части доходов с них. Как "идите, это не только -младшие сыновья-, по и уверенные в себе "С1аршис"- имеющие и земли, и замки, и подвластных им людей, из ^°торых формируется низовой состав Ордена Храма - от сержантов ■ "иже. Вскоре усисх Ордена делается не только материальным, но ет^ррИтоРНа-1ьным. потому что Орден прямо на глазах «располза-" по карте- Европы и напоминает нечто вроде скелетной схемы


нынешнего ЕЭС. Правда, владения Ордена Храма физически не реходят олію в другое, хотя и раскинулись от Атлантики до Черн; и Балтийского морей, но фрагментами занимают действительно почти всю карту Западной Европы. Вероятно, уже в самом начале этого победного шествия нашлись и недовольные этим государи. Впрочем, сделать с Орденом они ничего не могли, потому что храмовников поддерживал Рим. Вероятно, самым первым из недово* ных мог быть французский король: ведь земли франков на юге принадлежали французской короне, а «захват» тамплиерами юж* земель, из которых можно было при желании сформировать ра или превосходящее Францию по силе единое государство, не снос ствовал укреплению позиций фраінгулского короля. Более того, видел, что и север, и Англия тоже постепенно подпадают под неа мую власть Ордена Храма. Юго-Запад, то есть Пиренеи и Иберийс" полуостров, тоже постепенно отпадали к тамплиерам, или, если отпадали, то уже были под их влиянием. По югу Франции и в И тамплиеры были сильны на побережье — у них были нрактнч свои порты, свой флот... Впрочем, это начнется чуть позже, а п



• В Тулузе, между 1128 и 1132 гг., состоялась одна из первых публичных церемоний сбора средств в пользу тамплиеров. В некотором оде можно воссоздать ее по записи коллективных дарений, сделанных по этому случаю. В центре события — кафедральный собор, где Папа поручает епископам оказать достойный прием рыцарям, посланным с миссией. В первых рядах восседают сеньоры Альбигойской провинции-*, одетые по моде того времени в длинные платья с расширяющимися рукавами, рубахи из тонкого полотна, в бархатные или парчовые штаны. Их башмаки — из кордовской кожи, с длинными и загнутыми носами, а у некоторых сеньоров на руке в перчатке сидит сокол. Дамы в длинных блузах из восточного шелка, на их уложенных косах — легкие вуали. И рыцари и дамы наряжены в просторные бархатные нлаши, расшитые по краю и подбитые мехом. Поза-ди— горожане и горожанки, как им и было положено, — в одеждах из темного сукна, подбитых овчиной или дешевыми мехами, но с золотыми или серебряными цепями. Деревенские жители — мелкий люд — толпились в глубине, в то время как жонглеры, нищие, калеки выпрашивали милостыню у врат.

По окончании мессы тамплиер в облачении своего ордена — белом, с капюшоном, плаще, не несущем еще красного креста на плече, поднявшись по ступеням кафедры, обращается к собранию. Быть может, это брат Жоффруа Бизо или брат Гуго Риго, имя которого столь часто встречается в провансальских грамотах. Рыцарь рассказывает собравшимся о происхождении ордена, об обетах братьев, об их суровой и трудной жизни, бедности, нехватке оружия и даже одежды, которая могла бы защитить от холода и солнца Палестины.

Приношения не заставляют себя ждать. Раймунд Рате с семейством по собственной воле даруют ордену Храма "все владения, которыми они обладают между церковью Пречистой Девы Марии, "роезжей дорогой и другой дорогой, проходящей пред церковью вят ого Ремигия". Их примеру следуют многочисленные донаторы ^ ' кого мы прежде назвали доиатами, различая их с облатамьи —

•)- Бсрснгарий Раймунд обещает, что после смерти оставит тамплиерам коня и вооружение, — и многие рыцари поступают так же; а, жена Арпо Жильбера. уверяет, что ежегодно будет шить им ' У рубаху и штаны, а после смерти им перейдет ее плащ. Донне

гарига*а,ОТ ЖСНЫ ^аймУнда Арно и Бернара Раймунда. а также Мар-• мужа которой называют Кудрявый, — они тоже обещают шить

рубахи и штаны и завещать ордену "свои лучшие плащи". Это зи вые особы, у них много одежды. У их мужей также немало лошадей в конюшнях, и они обязуются завещать ордену Храма лучшую лошадь вместе со своими доспехами. Снаряженный конь стоил примерно сто тулузских су, а просто лошадь — от 20 до 50 су. Среди последних дарителей — Кюрвюде Ла Тур. обещающий рыцарям "своего лучшега и вооружение", или сто тулузских су, и обязующийся стать братом деиа Храма, если когда-либо он оставит мирскую жизнь. Под кон наступает очередь простого люда, таких как Пен по прозванию 1* Пердю (Потерянный хлеб), который жертвует всего один дснар-

14 июли 1130 г. брат Гуго Рнго в Барселоне. Дары, им пол" мые, — от самого графа Барселоны и Прованса Раймупда Боре рия 111, который дает обет тамплиера, принося клятву отныне в повиновении и без имущества, составлявшего бы его соб посты "И я предаю себя этим братьям, в руки сеньора Гуго Ри Одновременно он уступает им свой замок Граиьена в сарац ской марке (то же. что провинция, но по-сарацински. Поня -марка» иерусалимляне и тамплиеры пользовались и в Святой ле. применяя также понятие -фьоф». называя этим словом влад-надсл. что похоже на известное всем «феод-. — A.B.) с согласия сына и баронов. Грамота заканчивается смиренным: "А если я меж умру, братья мои пред Богом и людьми сделают для меня то, что делают для каждого из них". Месса, "Отче наш", произнесенная сто каждым из братии, и убогая пиша для бедняка в течение сорока.

Раймулд III умер на следующий год, оставив ордену Храма по вещанию своего копя Дайка и все оружие. Годом позже, в сент: 1132 г., другой испанский сеньор, граф Урхельский, поклялся, жив свои руки в руки Робера Сенешаля и Гуго Рига, передать замок Барбара тамплиерам, "когда они прибудут и укрепятся с оружия в Граньене и в марке для защиты христиан". Первая наг* п благодарственном списке Дома.

Следует ли отождествлять Робера Сенешаля с Робером де К ном, сменившим Гуго де Пайена на посту магистра ордена в 1136 Хотя это ничем не подтверждается, но вполне вероятно, что Р де Краон сделал какук>-то карьеру в ордене Храма, прежде чем б избранным его магистром.

В апреле 1134 г. Гуго Риго вновь в Барселоне. На сей раз моло граф Раймунд Беренгарий IV и восемьдесят каталонских рыца поклялись служить год па коне и при оружии как члены ордена, при -сипите Граньепы. Новый граф был сыном умершего Раймупда Перси-гари я Ш и Дульсинеи Провапсской. Столь же куртуазен и дипломатичен, как и храбр, он навсегда сохранит добрые отношения с тамплиерами, невзирая на весьма деликатные обстоятельства, обнаружившиеся впоследствии2*.

Приблизительно в то же время рыцари получают под свою ответственность и первую крепость в Кастилии.

Король дон Альфонс Кастильский осадил Калатраву, креиость Толедского королевства, откуда отправлялись мавры грабить владения окрестных христиан. Когда крепость была захвачена, король передал ее архиепископу Толедскому с правом пользования там всей полнотой власти, при условии, однако, принять па себя ответственность по се защите. Прелат, считая себя неспособным защитить город, доверил охрану его тамплиерам, которые стали пользоваться там правами архиепископа.

Несколько ранее — между 1120 и 1130 гг. — Альфонс I Арагонский и граф Гастон Беарнский. вдохновленные примером Бедных рыцарей, основали орден подобного толка, которому король пожаловал город Монреаль и половину королевских доходов шести городов между Дарокой и Валенсией. Но престиж тамплиеров был намного выше, и Монреальский орден вскоре слился с орденом Храма.

Восхищение Альфонса Арагонского рыцарскими орденами было Донельзя пылким. Когда при осаде Байонны в 1131 г. он составлял завещание, то, за неимением сына-наследника, разделил свое королевство между тамплиерами, госпитальерами и хранителями Гроба Господня. Однако после смерти короля в 1134 г. подданные опротестовали завещание и передали королевство его брату дону Рамиро, бенедиктинскому монаху, нсзадолга дц тога избранному епископом Ьарбастро и Роды. Последовала беспорядочная борьба, в которую тамплиерам хватило скромности не вмешиваться, и в результате королевство досталось Раймунду Бсрснгарию IV Барселонскому, супругу Дочери дона Рамиро.

£^ ^имуцд поддерживал дружеские отношения с орденом Храма.

отец стал "рыцарем и братом Святого Воинства" и закончил быд * сгоУСтав°** и в сго прославленном одеянии". Сам Раймунд р0^СооРатом Дома и прослужил год в Граньене. возможно, при Рс Де Краоне. к которому обратился с посланием около 1140 г.


юа


В письме он настоятельно призывал магистра отрядить десять царей для вступления во владение имуществом ордена в Aparo обязался содержать их на свои средства. Одновременно он ордену Храма город Дароку. замки Бельхит и Оса с десятой долей дущих завоеваний в Испании и прочие земельные пожалован Письмо заканчивалось увещеванием: "І Іоссму умоляем ваше бра поторопиться к славе подобного триумфа. Не уклоняйтесь от службы Богу и ответьте нам как можно скорее. Если вы запозд то нанесете великий ущерб Церкви Господней". Робср де Краон казал готовность к переговорам, и соглашение было подписано в роне 27 ноября 1143 г. в присутствии леїата, брата Эврара де Б магистра во Франпии. и брата Пьера де Ла Ровера, магистра в вансе и Испании. По соглашению тамплиерам предоставлялось лес выгодное положение, чем имели прочие наследники. В их ственноегь нерешли замки Монзон. Монжуа. Каламера и Барбара владениями Луп Санчсс де Бельхит ("как разберетесь вы с Луп С" чес"), замок Рсмолина ("когда милость Божия его мне передаст") замок Корбин ("если Господь соблаговолит мне его отдать"). Рай уступил тамплиерам и десятую часть доходов королевства, и пя часть всей добычи и территорий, захваченных у сарацин. Он об помочь возвести "замки и крепости" против мавров и советова с тамплиерами, прежде чем заключать мир с неверными». (М. виль. История Ордена Тамплиеров.)

Конечно же. трудно представить, чтобы после таких «дарен кто-то из недоброжелателей не сказал, что тамплиеры отлича алчностью! Нодажеесли рыцари Ордена Храма и проявляли ка то качества, близкие к алчности, учитывая их Устав и статуты, м но уверенно сказать: реализовать это чувство ни одному из них б не дано. 200 лет общежития, 200 лет смертей, 200 лет подвига во Христа, от которого уж они-то не отступались.

Именно твердая вера и толкала подобного рода людей по дить историю Мессии, воспроизведя ее алхимическим путем: прежде Пара дел ьса они знали, что «химическая свадьба» и ева лический сюжет — суть одно и то же. Великое делание они дел ради Христа. Розенкрейцеры стали делать то же самое уже ради т чтобы лично достичь уровня Христа. Наступало Новое Время.

Даже само слово Возрождение уже содержит элемент Великого лания.

И ешс один момент, который практически всегда является таи-ОЙ когда говорят о роли тамплиеров в Святой земле. Соврсменно-читателю трудно себе представить, каким образом могли осуществлять роль проводников в Святую землю всего 9 рыцарей-храмов-пиков. Особенно в свете того, что мы узнали теперь. — то есть что в 1101 г. погиб в Анатолии стотысячный контингент переселенцев. Каким же образом могли 9 рыцарей охранить христолюбивых паломников, если сто тысяч не спас немалый отряд крестоносцев, сопровождавший их?

Этот вопрос решается очень просто. Роль тамплиеров состояла лить в том. чтобы сопроводить благополучно добравшихся до побережья людей — от побережья до Иерусалима, и я это уже сказал, хотя и не совсем внятно. Происходило это не каждый день, и область, по которой проходили паломники итамшшеры, была малонаселенной, а по дороге встречали их укрепленные пункты, принадлежавшие Ор-дєігу Храма. Если сейчас взглянуть на карту, нетрудно вычислить, что путь этот был протяженностью всего 45—50 км. Правда, корабли приставали, скорее всего, в Акре. Это севернее, но надежнее: Акра принадлежала крестоносцам. Тогда предстояло пути от Акры до Иерусалима 140—150 км. Конечно же, тем не менее служба тамплиеров была несомненным подвигом, но снимаются вопросы и заблуждения относительно того, что паломник был защищен на всем протяжении пути в Палестину. Хотя потом, когда Орден раскинул свои владения по всей Европе, теоретически это и было возможно, по практически... Ведь паломник мог начать двигаться из любой точки Европы, и, например, в Карпатах тамплиеры никак не могли защитить его от каких-нибудь горных разбойников, как и от морских пиратов Средиземного моря, если только паломник плыл не на корабле Ордена или иісл по горным тропам не в случайном сопровождении рыцарей или сержантов Ордена Храма.

Но и по Европе существовали тамплиерские форпосты, и лежа-и °"и как раз на пути с Запада на Восток в Святую землю. Однако, несмотря на то что Александр Кульскнй и уверяет, что между каждым Иэ форпостов и соседним был всего один дневной переход, поверить ° Достаточно трудно. Плюс всякая местность имела свою исто-ские* П 'Шсле события междоусобиц или, например, Альбигой-ьояны, а такие преграды к Иерусалиму прогнозировать трудно.


^ ЧАСТЬ ВТОРАЯ


Загадки и тайны розенкрейцеров



0025105748801196.html
0025193752419735.html
0025268828035799.html
0025396188439884.html
0025445118108138.html